Главная
Новости
Ссылки
Гостевая книга
Контакты
Семейная мозаика

ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ, 1935

Лия с маленьким Таликом вернулись в Ленинград в 1934. Вера Васильевна живет на Сиротском пер., со своей мамой и маленькой дочкой Иришкой. Писательского дома на Лаврушенском еще нет.


Записка 2 нояб 1933



26 апр 1935
Открытка в Гагры, Дом отдыха Союза Писателей
Вере Васильевне Смирновой

Как-то странно жить без тебя. Тянет сделать привычный рейс на Сиротский. Вчера и сделал. Бабушка в слезах, но пасха её спасает, ходит в церковь. Что-то стряпает. Сама смеется: не<нрзб> для кого? Великое дело - быт, привычки, дом.
Был Штанге. Леля здорова и всё там в порядке.
И я здоров. Но чувствую себя как человек, внезапно уволенный со службы. Масса свободного времени. День вчера прошел бестолково. Было бурное заседание редколлегии. Меня обозвали Маршаком. Даже не очень обидно, потому что зарезали две рукописи, одобренные тем же Маршаком.
В форточку дует ветер. Мне кажется, что он мчится по дороге Сочи - Гагры, и мне хочется накинуть платок на твое плечо.
В.


27 апр 1935
в Гагры Дом отдыха Союза Писателей

Звонила Эся, сказала, что получила от тебя открытку. Ну слава богу: знаю хоть что до половины дороги ты доехала. Спасибо
...Халтурин


Без даты, ~ 1930-е
........когда то мой друг Вера Смирнова считала очень грустным то обстоятельство, что меня все любят. Я виновато и не очень решительно обещал приобрести врагов. Прямо скажу, мне это долго не удавалось. Зато сейчас Вера может быть довольна. Стоит мне раскрыть рот - враги дружно и прочно появляются после каждой моей речи. Вчера на редколлегии бешено вел фронт против рассказов Фраермана. Сегодня тихий, скромный и ласковый Фраерман бешено кричал на меня. Правда, не так как Замчалов, а по-настоящему, волнуясь, краснея, споря о творчестве, а не о деньгах. Вчера же зарезал "Цыплячий сад" Могилевской. Господи, какое убожество! И кто сказал, что можно давать дошкольникам девять страниц этой бездарной прозы! Ни сюжета, ни образов, ни хотя бы одного человеческого слова. Ну хоть бы одна, случайно прорвавшаяся улыбка! Года два "Цыплячий сад" ходит в недрах редакций с репутацией талантливого произведения. Очевидно, благодаря этой репутации Могилевская написала "Челюскинцев", которых мне благоразумно не показывают. Растет ухудшенное издание Барто с усилиями, достойными лучшего применения.
Так как обе эти рукописи одобрены Маршаком - написал ему резкое и прямое письмо. Написал, что смотрю на вещи его глазами и что меня бьют его же авторитетом, что его попустительство отнюдь не повышает литературную квалификацию писателя, а помогает выпускать на рынок полуфабрикаты.
Сегодня в ДетГИЗе - растревоженный улей. И я чувствую себя как после одного писательского собрания. А по существу - бои еще только предстоят. Видишь, в какое воинственное состояние я пришел после твоего отъезда. Что-то я тут наделаю за эти полтора месяца? Сегодня на собрании, где зачитывались соц-обязательства редакторов, Соня прислала записку:

Обязательства Халтурина:
1) Резать правду-матку
2) Оплёвывать редакторов
всё!


Москва осталась у тебя позади. Халтурин стал туманной еле уловимой тенью. А я пишу тебе о делах московских, которые кажутся тебе чем-то очень далеким и не стоящим внимания.

Верочка, все это для меня пустяки. А по настоящему волнует меня: как ты доехала? И доехала ли? Это единственное, что тревожит меня. Верунька, ты и не знаешь, как заметно твое отсутствие. За эти два дня я не получил от тебя ни письма ни телеграммы. Ну, зачем же так мучить человека? Пиши чаще, ну чего это тебе стоит?


4 мая 1935
в Гагры Дом отдыха Союза Писателей

Эсенька приказала мне писать бодрые жизнерадостные письма. Сегодня из-за туч иногда появляется солнце. Может быть и у вас перестали лить бесконечные дожди. М.б. маляры покрасили, наконец, дом отдыха и у тебя "своя" комната.
Единственно, чего мне жаль, это то, что я не с тобой, а ты не со мной. И в то же время ты больше со мной, чем была в Москве.
Верочка, родная, поправляйся. Это очень нужно, если не тебе, то другим.
Привет. Жизнерадостный Халтурин


8 мая 1935
в Гагры, Дом отдыха Союза Писателей

Здравствуй моя Верочка, здравствуй родная.
Письма, говорит Эся, надо писать бодрые и жизнерадостные. А не пишутся. По моему летосчислению сегодня 15-й день, как ты уехала. Но сегодня только первый день, когда я "вылечился" от тебя. То есть я вспоминаю тебя утром, вспоминаю и днем. Но утром и днем я мог заниматься и другими делами, мог думать и о другом. "Бодрый и жизнерадостный" я вхожу в свою комнату, смотрю на пол, и бодрость моя исчезла, как исчезла в комнате пыль и грязь. Я без радости смотрю на открытые вымытые окна, на стол, освобожденный от бумажного Эльбруса, на чистый вымытый пол. Я с трудом собираю жалкие остатки своей иронии, чтобы не написать тебе грустное плачущее письмо.
Сегодня, Верочка восьмое мая, а твое послание писано 29 апреля. Позавчера вечером, слава богу, у вас на Сиротском, я прочитал твою открытку от 3 мая. Я сломя голову, помчался домой с надеждой, которая оказалась пустой и легкомысленной.
Верочка, родная, если бы ты знала, чувствовала валютный вес каждого твоего письма - ей богу, ты писала бы чаще, если не из любви, то хотя бы из жалости.
Это последнее письмо о страданиях немолодого Вертера.


14 мая
Эти дни не мог писать тебе, хотя думал только о тебе. Родная моя, пойми, что я живу только письмами от тебя.
(Письма 8 и 14 мая - написаны на одном клочке бумаги, 14 и 15 мая - не окончены. Видимо, это черновики. Т.Р.)


15 мая 1935
Дом отдыха Союза Писателей

Вера, родная моя, ты и представить не можешь, как обрадовала меня вчера, Наконец-то ты относительно здорова. Последние твои письма были грустные предельно. Они нагнали на меня такую тоску - хоть в петлю лезь. Растерялся и стал ждать. Отсюда все казалось страшнее, чем, вероятно, было на самом деле. Милая и родная, ты одна у меня, кроме сына, осталась на этом свете. И когда я думаю, что могу тебя потерять - мне становится совсем страшно. Я ругаю себя всяческими словами за то, что не поехал с тобой. Я чувствую себя без тебя таким осиротелым, таким одиноким, что ни за что не решился бы вторично расстаться с тобой. За все это время был только один день, когда я жил независимо от тебя. Но радость моя оказалась преждевременной.
Привет тебе моя любимая и помни, что теперь ты носишь в себе три жизни.

<< Из Переписки с Сергеем ТохтасьевымКоллекция книг Ивана Халтурина в Кировской библиотеке>>

Добавить отзыв

Ваше имя:
Ваш email:
Ваш отзыв:
Введите число, изображенное на картинке:

Все отзывы

Последние отзывы:
Фотогалерея

(c) 2008-2012. Контактная информация