Главная
Новости
Ссылки
Гостевая книга
Контакты
Семейная мозаика

1_ЛЕНИНГРАД, 1939

Юра изучает Ленинград
Вот мы и вернулись из Изюма. Домой, в Ленинград. Как же он изменился за эти три года! Пруд в Таврическом саду - он был раньше огромным, как море. Таврический дворец где-то там на горизонте выглядывал из-за пруда. А теперь и пруд стал маленьким - за пять минут обежать можно. И дворец - да вот он, рукой подать.
Мы, старшие, конечно, помнили главный маршрут в городе - от дома до ГОИ и от дома до Елагина острова. А многого вообще не знали.
И вот Юра решил изучать город. После школы он заскакивал домой чтобы бросить портфель, быстренько поесть что нибудь - и исчезал. Но нас все равно дома было много, мы вертелись, крутились, мелькали, пересчитать нас было невозможно. Да никому и не приходило в голову выяснять - все ли мы тут. Мало ли где человек может быть - в уборной, или пошел к приятелю уроки учить, или в мячик постукать, а может, в кино, или в библиотеку пошел - прекрасная была детская библиотека на Суворовском, рядом с кинотеатром "Совет", напротив 6-ой Советской улицы. Там, на 6-ой, еще церковь большая стояла. В церкви этой, кажется, картошку хранили.
Но вот стали замечать, что если кого и не хватает в доме - то Юры.
- Слушай, куда ты пропадаешь все время?
- Никуда я не пропадаю, вот он - я.
- Нет, а куда ты исчезаешь каждый день.
- Я город изучаю.
- ???
- Очень просто. Сажусь на какой-нибудь трамвай и еду до кольца. Потом в обратную сторону, до другого кольца. Потом опять обратно, домой.
- А вдруг заблудишься?
- Это вы заблудитесь, сидите дома и ничего не знаете. А я уже 17 маршрутов трамвайных знаю. Кончу трамваи - возьмусь за автобусы. И вообще - что я, маленький, что ли - пятый класс все-таки.

Деду Морозу не повезло!
Скоро Новый Год - 1940! В Изюме мы всегда устраивали ёлку. Правда, там елки не растут - а растут сосенки. Но - и пусть себе. Раз её принесли и надо наряжать, то всё равно это - ёлка! А Дед Морозом была... мама. Ей сделали такую хорошую бороду, что все удивлялось! Откуда такой большой дед Мороз пришел? Никто не узнавал. Она даже ходила к соседям поздравлять с новым годом – они тоже не узнали.
Ну, а в Ленинграде дед-Морозом решили одеть... меня. А что – вон какая большая выросла, с папу ростом! Даже маму скоро догоню! Достали белый халат, сделали из ваты шапку, воротник и бороду.
И вот началась елка. Зажгли свечки, погасили верхний свет. Стало так прекрасно, так волшебно! Пошли хороводы, танцы, пляски. Дед Мороз привез на санках мешок подарков. Но тут решили сначала зажечь бенгальские огни. А то ведь после подарков все начнут жевать и уже не до плясок и танцев.
Повесили бенгальские огни на елку, зажгли. Красота!
И вдруг !
Вдруг какая-то особенно горячая искра упала на бороду деду Морозу. И - борода загорелась. А от нее - и воротник, и шапка.
А ведь в середине этого огня - голенький нос жарится!
Другая бы девочка сразу испугалась, завизжала, закричала истошным голосом. Но я почему-то не умела визжать. Помните? между вагонами. То-гда
папа испугался и начальник станции испугался. Помните страшную петергофскую собаку? Кто тогда визжал? Некому было визжать.
Вот и сейчас. Оказалось, что все дети были на одной стороне елки, а дед Мороз - на другой стороне со своими подарками. Вот никто и не увидел, что дед Мороз загорелся. Хорошо, что хоть папа заметил свет от этого пожара и помог содрать с бедного Деда крепко привязанную горящую бороду и воротник.
Да, иногда полезно и повизжать, меньше бы досталось бедному носику!
После елки бывают каникулы. И все мои братья и сестры ходили в кино, в цирк, в театр, гуляли и катались на лыжах. Только бедный бывший дед Мороз сидел дома. С такой жареной физиономией, намазанной марганцовкой, на улицу не выйдешь. Лошади будут от страха шарахаться. Кто-нибудь сможет умереть от страха. Или от смеха.
Зато, пока все развлекались далеко от дома – я для утешения заглядывала в буфет, где лежали конфеты. Вот уж поела конфет! Потом чуть ли не год даже смотреть на них не хотелось. Теперь я поняла, что мама всегда говорила: «Хорошенького понемножку».

В поисках друзей
В Ленинграде, в 1939, Я пошла в 6-й класс. Позади осталась изюмская компания. Там все были - дети. А тут - совсем другое. Ребята взрослые. И школа уже была другая, здание новое, кирпичное. Никого из ребят я раньше не знала. Сижу, присматриваюсь.
В классе была компания ребят, которые казались мне элитой, хотя раньше слова такого не было. Мальчики высокие, красивые, особенно Ромка Кац. У него даже отчетливые черные усики.

Я сразу в него влюбилась, но, конечно, и виду не показывала. Около парты, где он сидел, в штукатурке была дырка проверчена. Говорили, что это девочки всего класса взглядами своими дырку провертели. В Ромку все были влюблены.
Ребята из этой компании хорошо учились - не отличники, конечно. Хорошо учились, потому что умные. А не потому, что стараются. Троечников и отличников они презирали, и одних - за тупость, других - за тупую старательность.

Мне очень хотелось с этой компанией подружиться. Обычно после школы они ходили все вместе в Фуражный переулок. В конце его была маленькая площадь и «закрытый» институт. Там машины не ездили и можно было в волейбол поиграть. Вернее – в кружок на высадку постукать. И я старалась с ними там поиграть. Но почему-то оставалось так, что они там в этой компании – все свои, а я – чужая. Ну, поиграю с ними в мячик – и все. Очень мне было от этого неуютно. Два года, 6-й и 7-й классы я училась с ними вместе, но чувство это так и не прошло. Так и не стала я с ними своя. И до сих пор не могу себе объяснить - почему.

Потом с одной девочкой из этой компании, Диной, я подружилась.
В те времена мы экзамены сдавали по всем предметам каждый год, начиная с 4-го класса. Когда мы с Диной готовились с какому-то, не помню, экзамену - то в перерыве читали с ней Данте, "Ад", первую часть. Была у нее эта книга огромного формата, с множеством иллюстраций. Очень интересно. Обсуждали - почему Данте вот так распределил грехи по кругам ада. Мы бы это иначе сделали. А когда дошли до "Чистилища" - бросили. Скучно.

История с Маяковским
Учительница литературы у нас была Ольга Николаевна. Толстенькая старушка, мяконькая бабулечка. Между реденьких волос лысинка посверкивает. Она была добрая, не придиралась и очень интересно рассказывала. В 6 и 7 классе мы очень много учили наизусть. И стихи и прозу - "Редкая птица долетит до середины Днепра", монологи Чацкого, Лермонтова, наверно 30-35 довольно больших кусков. Мне нравилось - я их читала громко, "с выражением", отчетливо, как бы обращаясь к толпе с трибуны: "А вы, пррезрренннные потомммки...". До сих пор удивляюсь. как некоторые выступают перед залом, а сказать громко и внятно не могут. Бормочут что-то себе в карман.

Папа купил десятитомник Маяковского, в красных переплетах. Я увидела, что в последнем томе не стихи - а письма и речи. Интересно! И стала читать последний том. И сразу же мне попалась какая-то совершенно людоедская речь по поводу германской войны. Призыв не к войне - а к процессу убийства. Ну, нет. Человек, который выкрикивает такое - не поэт. Попробовала поискать что-то о нем - и увидела наглое хулиганское поведение! Маяковский навеки для меня выпал не только из поэтов, но и вообще из людей порядочных. Теперь-то я знаю, кто кричит и изображает себя большим и наглым - тот на самом деле слабак. Сильного духом человека видно за версту. Он спокоен, ему не нужны эти спектакли.

Задают нам учить Маяковского. Акулову гору. Ну уж нет. Не буду. Ольга Николаевна начинает спрашивать. Всех подряд. Каждый из 36 учеников должен был встать и рассказать наизусть эту Акулову гору. Только не я!
Доходит до меня очередь.
- Я не выучила.
- Почему?
Ольга Николаевна искренне удивлена. Я, конечно же, могла рассказать - попробуй не запомни если двадцать человек только что повторили. Но я уже закусила удила.
- Ну ладно, ответишь завтра - спасает меня О.Н.
- Нет, не буду.
- Но почему?
- Я не люблю Маяковского.
Вероятно О.Н. поставила мне заслуженную двойку, не помню, но это было совершенно неважно.

Кончился учебный год, сдаем экзамены. Русский устный и литература. Вытаскиваю билет - там, ясное дело - Маяковский, Акулова гора. Деваться некуда.
- Я не знаю.
Бедная Ольга Николаевна! Это же экзамен, комиссия сидит, это она со мной вместе отвечает комиссии. А я устраиваю такое представление.
- Тогда расскажи "На смерть поэта"
Рассказываю.
- Три пальмы.
Пожалуйста.
- У парадного подъезда.
- Монолог Чацкого.
- Письмо Татьяны.
- Скажи-ка дядя.
- Птица тройка.
Где-то на пятнадцатом произведении отпустили меня с миром и даже пятерку поставили.
Этот опыт помог мне во взрослой жизни не делать того, что я не хотела делать. Если считала, что нет смысла делать.
Не пошла в партию, хотя на меня и давили.
Не засекретилась, хоть шеф и велел очень строго.
Не стала заниматься прогнозом землетрясений.
Конечно, легче всего - НЕ ДЕЛАТЬ того что велят, если не согласна. А вот убеждать других не делать глупостей, а убедить их делать как надо бы - это требует слишком много сил, а главное - споров. Теперь мне жаль, что в двух ситуациях (научных) я не стала настойчиво спорить и убеждать. Просто отмахнулась. Хотите делать глупость - воля ваша. А надо было потрудиться.
Стоп про сейсмологию! Сейчас ведь про детство и школу...

Грамматика
Вот что я никогда не могла понять, зачем надо зубрить правила, все эти дурацкие "уть-ють" и "ать-ять". Ведь и так видно, что правильно, а что нет. Сомневаешься? Напиши на бумажке так и эдак и сразу увидишь, которое верно. С глаголами мне повезло. В Изюме мы их ЕЩЕ не проходили, а в Ленинграде они их УЖЕ прошли в 6 классе. Такое облегчение! Ведь если чтоб правильно написать, надо вспоминать всякие там спряжения - только хуже, потому что мозга за мозгу зацепляется. А зубрить я никогда не могла. Я любила понятное.

История с географиейВ седьмом классе география у нас была не простая, а "экономическая". То есть надо было помнить, где какие ископаемые добывают, где что производят, где что строят. Опять зубрежка. Зачем? Ну вызубрим, а через год все изменится, одни ископаемые кончатся, другое новые найдут. Географичка наша, Олимпиада Максимовна поводит со мной "беседу":
- Ну, ты же можешь хорошо учиться, почему же....
- Потому что я ненавижу зубрить. Я люблю, чтоб было понятно, что почему. А география эта - зубрежкин предмет.
- Ну, почему же? Вот например, климат, континентальный и морской различаются потому что...
- Ну это, конечно, совсем другое дело. А про полезные ископаемые совсем ничего понятного нет. Учи и все.

Черчение
Учитель черчения был у нас совершенно непохож на учителя. Все у него была как-то иначе. Очень он мне нравился. Маленького роста
старикашечка такой, быстрый. На первом уроке он нам объяснял, как он нас будет учить. На следующий урок чтоб все принесли такую-то бумагу, линейку, угольники карандаши и ножики чтоб карандаши точить. кто не принесет - тому двойка. кто принесет -тому ничего не поставит.
Говорит:
- Я вам буду все объяснять и на доске рисовать. А вы слушайте и понимайте. Потом я все сотру - а вы все себе начертите, что я объяснял.
Вот в таком все духе. И каждый день всем отметки выставлял. Разговаривать в классе и обсуждать разрешалось. Сначала у меня были тройка. (вот удивительно! Не было у меня никогда троек. Двойки бывали, "а тройки оставим тупицам"). Но было не обидно. Потом стали четверки, а когда дошло до чертежей тушью, то наконец появилась пятерочка. Одна.
- Последний урок я буду ставить вам отметки за четверть и объяснять, почему.
Чудно. Мы же знаем, что четвертная - это просто средняя за четверть. Чего тут обсуждать? Но у него все не так. Ждем с любопытством.
Вот очередь дошла до меня. Звал он нас по именам, а не по фамилиям. Правда, у нас было пять Нин в классе, их приходилось по фамилиям. -
- Таня.
Встаю
- Вот ваши отметки. Три, три, четыре, четыре, пять. стараетесь. Можете. Обещаете мне, что и дальше будете все делать на пять? Обещаете?
А ведь страшно обещать. Но я уже поняла, что могу.
- Обещаю.
Тогда ставлю вам за четверть ПЯТЬ. Но если.... тогда за год будет ДВА.
Выставил всем отметки. осталось еще минут 15 урока. И дальше пошел просто разговор, вот такой примерно:
- Некоторые учителя меня не любят. Потому что мои ученики, когда им скучно на их уроке, мои домашние задания на их уроках делают. Вот вы стараетесь, это самое важное. Если кто-то сначала пятерки получал, а потом четыре, потом три - я ему двойку за четверть ставлю. Потому что главное - это идти вперед, а не назад.
Ну, и так далее.
Т.Г.Раутиан

<< 2_ДО ВОЙНЫ, 1939-1941Труды Ивана Халтурина>>

Добавить отзыв

Ваше имя:
Ваш email:
Ваш отзыв:
Введите число, изображенное на картинке:

Все отзывы

Последние отзывы:
Фотогалерея

(c) 2008-2012. Контактная информация